Сталь с берегов Рейна
Черновик... Викинги против евреев. Атака по Великому Дону. Река
(Новая редакция текста, 2026 год)
Сага «Викинги против евреев» («Vikings against Jews»)
Первая книга «Атака по Великому Дону»
(Великий Дон - русское название Северского Донца и ниже его впадения Дона в X (возможно, и ранее) - XIII веках)
Вторая половина сороковых годов восьмого века
Ночь над степью не наступила сразу - она сошла медленно, как тень, разлитая по земле. Сначала потускнело небо, затем погасли дальние очертания, и только широкая лента реки ещё держала в себе слабый остаток света. Дон лежал перед ними тёмной, почти спокойной силой - не бурной, не рвущейся, но тяжёлой и довольно глубокой, как дыхание самой земли.
Они вышли к воде молча. Брутен первым подвёл скакуна к кромке, остановился лишь на миг - не раздумывая, а словно прислушиваясь. Река не шумела, не предупреждала, не отпугивала. Она просто была - широкой, сильной и необходимой. Балт легко соскользнул в воду, держась за гриву. Конь шагнул с ним ещё раз, и ещё - и вдруг земля под копытами ушла, и тёмная гладь сомкнулась вокруг их тел.
За ними, почти без задержки, пошли остальные. Лошади входили в воду одна за другой - без суеты, без ржания, лишь с тихим всплеском. Они уже знали этих людей. За дни их бегства среди степной травы и переправ через речки, под вой волков, скакуны почувствовали главное: держаться рядом - значит жить. И потому теперь, когда первый ушёл со своим конём в реку, остальные лошади последовали за ними, не колеблясь.
Конрад шёл последним. Он обернулся лишь раз - туда, где оставалась степь, где в темноте уже почти ничего нельзя было различить, но где всё ещё лежала опасность. Потом шагнул в воду. Прохлада сразу поднялась к груди, к плечам, но он не замедлил движения. Скакун рядом с ним ещё чувствовал дно, потом поплыл - и течение мягко, но настойчиво потянуло их вниз.
Река несла. Не резко, не с силой удара - а как влечёт тяжёлое, уверенное движение, против которого нельзя спорить, но с которым можно работать. Люди держались у грив, направляли, выравнивали, не давая табуну растянуться. В темноте слышалось только дыхание, редкие всплески и тихое фырканье.
Над ними уже стояло чуть светящееся небо. Месяц вышел из-за облаков, тонкий и холодный, и звёзды вокруг него были яркими, как острые искры. Их свет ложился на воду редкими бликами, и река казалась не чёрной, а глубоко тёмно-серебристой.
Где-то в вышине бесшумно прошёл филин. Чуть ниже мелькнули быстрые, резкие тени летучих мышей. Они пролетали близко, почти касаясь воды, но не задерживались - люди и кони были для них чем-то во многом чужим, не имеющим особого значения.
С берега, который остался позади, донёсся вой. Протяжный, тянущийся, срывающийся - и сразу же ответ ему пришёл с другой стороны. Волки перекликались через реку, и на миг показалось, что звук идёт прямо из воды, из самой её глубины. Несколько лошадей напряглись, вздрогнули, но люди не изменили ни движения, ни дыхания - и это спокойствие передалось табуну. Напряжение ушло так же быстро, как возникло.
Где-то в стороне коротко, зло затявкал шакал - и тут же стих, словно сам понял, что лишнее. Течение уводило их чуть ниже, чем хотелось, но это уже не имело особого значения. В воде не было ни дальности, ни времени - только движение вперёд. Дон оставался сильным, полным, но не враждебным. Он принимал их и пропускал.
И вот - почти незаметно - всё изменилось. Конь около Брутена чуть встрепенулся, коснувшись дна. Сначала осторожно, затем увереннее он сделал шаг, другой. Вода уже не поднималась к груди - она отступала. Восточный балт выпрямился, отпустил гриву и встал на ноги. Под ногами был песок - мягкий, уходящий, но настоящий.
Он вывел скакуна на берег. Один за другим, тяжело дыша, выбирались остальные. Вода стекала с их тел, с грив, с одежды людей. Конрад, как и в начале, плыл последним, держась за шею своего коня, и, когда его ноги коснулись дна, сакс на мгновение задержался - словно проверяя, что это не случайность. Но земля была довольно устойчивой, и он пошёл вперёд.
Берег внешне казался не особо приветливее реки. За узкой полосой песка начинался дёрн, а за ним поднималась почти сплошная стена - переплетённые ветви ежевики, хмеля, густой ивняк.
Они попробовали пройти прямо - и почти сразу остановились. Здесь нельзя было идти. Пришлось двигаться выше, вдоль воды, пока не нашлась узкая, едва заметная тропа - звериная, протоптанная осторожными копытами и лапами. Они свернули туда.
Лес принял их иначе, чем степь. Ивы стояли густо, с тёмными, свисающими кронами. Между ними тянулись ольха, вяз, выше поднимались тополя, а ещё дальше, в темноте, угадывались дубы. Подлесок был плотным, живым, и каждый шаг отзывался шорохом. Птицы вспархивали с недовольным криком, кто-то мелкий и быстрый метался в траве.
Чуть в стороне тяжело хрюкнула кабаниха. Она вышла почти к самой тропе, заслонив собой выводок. На миг её глаза блеснули в темноте - настороженно, зло. Но запах, шум, присутствие людей и лошадей сделали своё.
Кабаниха отступила, резко повернулась, и через мгновение вся её семья уже исчезала в густоте, ломая ветви и поднимая короткую тревогу.
Лес быстро поглотил всё. И реку, и степь, и тот берег, где остался вой. Только влажный запах воды ещё держался в воздухе, да тяжёлое дыхание людей и скакунов напоминало о переправе.
Они были уже по эту сторону. От евреев и зависимых от них чёрных болгар Конрад и Брутен по крайней мере на какое-то время ушли. Иудейский беканат остался на западном берегу Дона, а германец и балт были на восточном, в Хазарском каганате.
Друзья быстро переоделись в сухое, которое у них было в закрытых кожаных мешках, а затем осторожно стали пробираться назад - по тропе к берегу. Брутен вновь двигался впереди, ведь это была почти его родная земля. Они повернули, потому что следующей сложностью после погони стали комары и другие насекомые в пойменном лесу. Под защитой чащи или её тени беглецы искали такое место поближе к воде, где полосы высокого кустарника и деревьев скрыли бы их от взглядов врагов с другой стороны, а участки песка дали бы разгуляться над ними ветру, который бы сдувал гнус.
К счастью для вестфала и восточного балта многое складывалось в их пользу. Чуть выше был изгиб Дона, обращённый к юго-западу, и немного крепчающий поток воздуха с той же стороны относил насекомых с понравившегося Брутену и Конраду места в лес. И дело наконец-то дошло до первого настоящего привала за несколько суток после побега. Скакуны нашли траву поблизости, у следующей полосы кустарника: там была и вода, и кони теперь отдыхали - одни опустившись на землю, а другие стоя. Люди, подыскав ещё чуть более закрытое место от взглядов с другой стороны реки, развели небольшой огонь, расположившись у него и поужинав своими припасами.
Костёр у них был весьма скрытый. Он не освещал кустарники и лес, а лишь выхватывал из темноты ближайшее: край попоны, колено, рукоять ножа, влажный бок лошади, когда та подходила ближе и, фыркнув, снова сдвигалась в тень.
Балт, который отдыхал первым, уснул быстро, почти сразу после того, как лёг. Сакс сидел, подперев спиной низкий ствол, и смотрел не на огонь - дальше, туда, где тьма уже не имела очертаний. Птицы давно умолкли. С дальнего берега Дона звук больше не доходил. Там осталась степь и вместе с ней - то, от чего они ушли.
Конрад не заметил, как прошло время. Только когда угли стали гаснуть быстрее, а холод под плащом сделался ощутимее, германец наклонился, добавил веток - осторожно, чтобы не дать лишнего света, - и тогда Брутен открыл глаза. Без вопроса, без слова. Восточный балт просто поднялся, будто и не спал вовсе, и вестфал понял - пора. Они поменялись местами так же молча. Теперь уже Брутен сел у огня, а Конрад лёг, натянув плащ до самого подбородка.
За время отдыха они бодрствовали по два раза. К утру воздух стал светлее, постепенно проявился берег - песок, тропа, следы. Завтрак был коротким. Вяленое мясо, лепёшки, немного сыра, орехи, глотки вина, разбавленного водой. Лук и чеснок - чтобы разогнать сон, чтобы кровь пошла быстрее, и к окончанию добавили мёда. Ели не спеша, но и без промедления - как делают люди, которые знают цену времени. Костёр затушили, разметали следы, землю пригладили ветками.
Часть скакунов была на ногах. Те, что лежали, встали тяжело, но без упрямства. Люди тоже отдохнули - достаточно, чтобы снова двигаться. Вскоре германец и балт оказались в сёдлах. Земля под копытами была упругой, местами мягкой, но не вязкой. Конрад и Брутен вышли к границе леса, оставляя его слева, степь - справа, и между ними лежала та самая узкая полоса, где можно было идти быстро, не теряя укрытия. Они двигались на север, понемногу забирая на запад, шли вверх вдоль Дона.
Солнце поднялось выше, и вместе с ним ожил воздух. Вскоре в небе появился золотой орёл (беркут). Сакс взглянул на него, задержал взгляд на мгновение и отвёл. Восточный балт тоже посмотрел - коротко. Путь оставался перед ними - не в небе, а на земле.
Автор: Валерий Мясников, один из моих аккаунтов в Х (бывшем Твиттере) - «The Vikings beat the Jews near the Black Sea II (@Vikings_Rus747) / X (twitter.com)» (Викинги били евреев у Чёрного моря II), другой аккаунт в Х - «The Vikings beat the Jews near the Black Sea (@Rurik_Rorik) / X (twitter.com)» (Викинги били евреев у Чёрного моря).
P.S. «Поисковик» евреев Пейджа и Брина блокирует блог «Викинги против евреев. Атака по Великому Дону», размещённый в Блоггере этих евреев, при этом некоторые из глав прячут даже в самом этом ресурсе. У евреев Пейджа и Брина бьются за захват евреями и марксистами из КПК США и мира (как бьются и у еврея Цукерберга), поэтому «поисковик» Брина и Пейджа банит блог «Викинги против евреев. Атака по Великому Дону», поэтому у них используют и другие способы борьбы против этого блога.
Следующая глава - 1vikingi.blogspot.com/2022/12/88.html
(Новая редакция текста, 2026 год)
Сага «Викинги против евреев» («Vikings against Jews»)
Первая книга «Атака по Великому Дону»
(Великий Дон - русское название Северского Донца и ниже его впадения Дона в X (возможно, и ранее) - XIII веках)
Тринадцатая глава «На лыжах и санях»
Вторая половина сороковых годов восьмого века, немного меньше, чем за три месяца до поездки Теодориха и Багатура к Сугдее
Небо над Уппсалой стояло прохладное и светлое, как бывает в то время, когда зима уже отпускает, но ещё не ушла. День держался дольше, чем прежде, но в нём пока не было особого тепла - только ясность и тонкая, едва заметная дымка, размывающая дальние очертания. Из родного поселения на юг шли Рандвер и Харальд со своими людьми - не к весне, а наперехват ей.
Они двинулись рано. Разведка отправилась вперёд - тёмная, почти непрерывная небольшая линия, в которой угадывались очертания викингов на лыжах. Их было видно: иногда воины поднимались на бугры, иногда исчезали в низинах, но всегда держались доступными взгляду. За ними, на некотором отдалении, во главе с Инглингом шла основная часть скандинавов - внушительное, растянутое множество бойцов, двигавшихся ровно, сдержанно, без суеты. Лыжи мягко скользили по утоптанному снегу, мех снизу шуршал, цепляясь за наст там, где это было нужно, и отпуская его при скольжении вперёд.
Позади тянулись сани. Они шли не очень ровной, но устойчивой цепью с самым разным грузом: оружием, частью укрытым тканью, пищей для северных германцев, напитками в бочонках, сеном и многим другим. Лошади тянули их сначала легко, но затем тяжелее, осторожно, время от времени вскидывая головы и фыркая в холодный воздух. Путь перед ними уже был хорошо уплотнён - люди прошли первыми, разбили наст, выровняли дорожку. И всё же коням было труднее. Они не поспевали за лыжниками, и потому все невольно сдерживались - как из сочувствия, так и из расчёта.
Скьёльдунг шёл позади саней. Его викинги держали зазор, но не отпускали обоз. Они не торопили ход, не давали ему распасться. В этом не было напряжения - только привычная осторожность. Свои земля и лёд - но это не значило, что можно забыть о должном.
Воины шли к берегам Эйстрасальта (буквально - Более восточного моря, ныне на русском - Балтийского), где лёд уйдёт раньше. Там, чуть южнее внутренних вод (сейчас - озеро Меларен), их ждали суда, оставленные ранее у одного из ярлов Рандвера - Лейфа. И другие бойцы конунга, и его союзники движутся сейчас подобными же дорогами, но не все пока сойдутся в одном месте. Кто-то идёт к иным бухтам, к другим стоянкам, но все - к морю. Каждый - чуть быстрее весны.
Инглинг и Скьёльдунг, конечно же, не пожелали ждать вскрытия льда там, где оно придёт позже, например в той же Уппсале, а ещё в самом начале обсуждения с Зигфридом и Юлием похода в Еврейский беканат заранее решили идти ранней весной к открытой воде. Чтобы прибыть в бухты на северо-востоке Готланда, где Рандвером, Харальдом и рядом ярлов назначена встреча всех скандинавов, желающих идти в рейд, чуть раньше, чем можно будет двигаться в заливе на востоке (ныне - Рижский). А затем организовать свою ледовую разведку и плыть за ней к устью Дины (сейчас - Даугава, Западная Двина), не потеряв ни дня на первых шагах в выполнении своего замысла.
Путь в Иудейский беканат долгий, там будет война, которая может обернуться большими расходами времени, в том числе на получение выкупов за пленных евреев и их наёмников, а застрять на обратной дороге во льдах на реках никому не хотелось. Да, сегодня ни одна душа не может точно предсказать, как вскоре сложатся их дела на юге восточного залива. И уж подавно неизвестно, что северным германцам готовит Дина: можно прийти и ждать вскрытия воды у её устья, но важно до этого не терять дни. Поэтому Инглинг и Скьёльдунг оставили свои драккары для похода перед замерзанием пути в Уппсалу у Лейфа. И сейчас они со своими воинами идут на лыжах и санях к ним.
По сторонам тянулись острова - низкие, местами лесистые, кое-где обнажённые, с серыми камнями, выступающими из-под снега. В зарослях между ними шевелилась жизнь. Птицы уже менялись - не все, но многие. Над водой, там, где лёд начинал темнеть и подтаивать, держались стаи уток. Они поднимались, когда викинги подходили ближе, шли над ними короткими, быстрыми перелётами и снова садились на тёмные участки. Где-то чуть выше, в светлом небе, медленно кружил орлан-белохвост - один, потом другой. Они не спешили, держались спокойно, наблюдали. В зарослях на островах слышались резкие крики - там двигались тетерева, ещё тяжёлые после зимы, но уже беспокойные, срывающиеся с места при малейшем шуме.
Весна ещё не совсем пришла, но её уже чувствовали. Это было не тепло - это было движение: в птицах, в воде подо льдом, в воздухе, который стал глубже и чище.
Звери держались дальше. На кромках леса иногда мелькали очертания - лось, остановившийся на мгновение и тут же исчезнувший; лисица, прошедшая по насту недалеко от пути бойцов и свернувшая в сторону; заяц, бросившийся в кусты при первом же звуке. Они чувствовали скандинавов, но не видели в них сейчас угрозы. Люди шли иначе - не охотясь, не выслеживая, а проходя.
День тянулся ровно. Северные германцы делали короткие остановки - без долгого отдыха, но с передышкой. Садились чаще на лыжи, сближаясь по двое. Ели быстро, без особых разговоров. Когда подходили к саням за питьём, то движение на это время слегка распадалось, но воины быстро возвращались на свои места, а затем продолжали путь. Солнце постепенно опускалось всё ниже, и тени от лыжников и саней вытягивались далеко по снегу, становились длинными, но уже не такими чёткими.
К вечеру свет начал гаснуть. Небо стало холоднее, глубже, и в нём проступили первые звёзды. Викинги остановились на ночлег там, где снег был плотнее, а лес чуть прикрывал от возможного ветра. Сани поставили кругом, лошадей завели внутрь, закрепили на привязях и дали им сена. Люди двигались спокойно, без лишних слов - каждый знал своё дело.
Ночь пришла быстро. Луна поднялась над лесом - холодная, почти белая, и её свет лёг на снег ровным, мягким сиянием. Звёзды были яркими, острыми. От них не было тепла, но была стройность - такая же, как в движении этих воинов.
Где-то далеко, за лесом, протянулся вой. Один голос, потом другой. Волки шли своей дорогой, не приближаясь. Им не было дела до скандинавов - слишком много, слишком шумно, слишком собранно. Но звук их держался в воздухе, напоминая о том, что эта земля жива и не принадлежит никому полностью.
Большинство воинов спали всю ночь, лишь часть занятых в охранении - несколько меньше. Костры были немалы и не скрыты - тепла хотелось всем, а леса и хвороста вблизи для них хватало. Кони стояли, опустив головы, время от времени переступая с ноги на ногу.
Утром они снова пойдут.
И море будет ближе.
К четвёртому дню ход стал другим - не быстрее, но увереннее. Снег под лыжами менялся: сперва плотный и сухой, он постепенно начал темнеть, тяжелея, местами подтаивая сверху. Лошади шли ровнее, чаще втягивая ноздрями воздух, будто в нём уже было что-то иное, не лесное. И это чувствовали все - не словами, а телом: впереди было море.
В Бирку и Хельгё они не заходили. Рандвер не стал дробить ход ради встреч и приветствий - время сейчас стоило больше. Но в сторону от основного пути уходили люди: по одному хёвдингу с десятком лыжников. Бойцы шли быстро, налегке, знали, куда идти и что сказать. К вечеру возвращались или догоняли на следующий день.
Из поселений к ним тянулись новые воины и сани. Последних было немного, но добавление к обозу они привезли заметное: пищу, напитки, оружие, стальные изделия для кораблей, канаты, смолу и прочие вещи для долгого рейда, а также сено для коней. Это не были дары «на показ» - это была помощь в деле, которое касалось всех. Люди, остававшиеся в поселениях, понимали: если поход сложится, выгода вернётся к ним же.
С каждым днём воздух становился шире. Разведка, как и прежде, держалась впереди. Иногда она исчезала за гребнями и низинами, но теперь чаще задерживалась на высотах, дольше смотрела вперёд. И вот в какое-то мгновение один из них не пошёл дальше, а остался, подняв руку. Те, кто шёл за ним, начали останавливаться сами, без команды, будто волна прошла по викингам.
Сначала никто ничего не сказал. Только ветер стал слышнее.
Потом показалось море.
Эйстрасальт не открылся сразу - сперва появилась линия, тёмная, ровная, не похожая ни на лес, ни на землю. Затем она расширилась, и за ней стало видно движение. Не резкое, но живое. Волны шли одна за другой, и свет ложился на них иначе, чем на снег.
Лёд там не стоял.
Внизу, у берега, среди невысоких деревьев, камней и посеревшего снега виднелось одно из поселений Лейфа, и в нём и рядом с ним лыжников ждали их суда.
И море, тёмно-синее, уходящее до самого края видимости и за него, лежало перед ними - не преграда, а продолжение пути.
Автор: Валерий Мясников, один из моих аккаунтов в Х (бывшем Твиттере) - «The Vikings beat the Jews near the Black Sea II (@Vikings_Rus747) / X (twitter.com)» (Викинги били евреев у Чёрного моря II), другой аккаунт в Х - «The Vikings beat the Jews near the Black Sea (@Rurik_Rorik) / X (twitter.com)» (Викинги били евреев у Чёрного моря).
P.S. «Поисковик» евреев Пейджа и Брина блокирует блог «Викинги против евреев. Атака по Великому Дону», размещённый в Блоггере этих евреев, при этом некоторые из глав прячут даже в самом этом ресурсе. У евреев Пейджа и Брина бьются за захват евреями и марксистами из КПК США и мира (как бьются и у еврея Цукерберга), поэтому «поисковик» Брина и Пейджа банит блог «Викинги против евреев. Атака по Великому Дону», поэтому у них используют и другие способы борьбы против этого блога.
Следующая глава - 1vikingi.blogspot.com/2022/12/87.html
Предыдущая глава - 1vikingi.blogspot.com/2022/12/89.html
Комментарии
Отправить комментарий