Уход бека из Фанагории
Викинги против евреев. Атака по Великому Дону. Уход бека из Фанагории
(Новая редакция текста, 2026 год)
Сага «Викинги против евреев» («Vikings against Jews»)
Первая книга «Атака по Великому Дону»
(Великий Дон - русское название Северского Донца и ниже его впадения Дона в X (возможно, и ранее) - XIII веках)
Тридцать третья глава «Уход бека из Фанагории»
Вторая половина сороковых годов восьмого века
На фото - молот Тора, автор снимка - Уве Фризе, файл доступен по лицензии - creativecommons.org/licenses/by-sa/3.0/deed.en, изображение мной изменено
Отступление из Фанагории продолжалось. Чуть ранее, чем были распахнуты главные ворота, сразу после того, как викинги и их союзники стали приближаться к надвратной башне по валам, те хорезмийцы, которые ещё сражались внутри города не так и далеко от неё, резко ускорили свой отход, не желая попасть под удар сверху при изменении движения руси, и вскоре все ещё не так давно бывшие здесь зороастрийцы оказались за поселением.
Харальд со своей частью скандинавов шёл за спиной Рандвера, бился с врагом слева и справа, но не так быстро атаковал, как брат. Он доверял визирю ларисиев и его сыну, с которыми договорился об их отходе и щадящем отношении друг к другу, но считал, что всякое может быть. Поэтому предпочитал быть очень осторожным. Скьёльдунг одобрял скорый натиск Инглинга, но свой долг видел в том, чтобы, по возможности, уменьшить риск, в том числе при необходимости прикрыв и Рандвера, и его воинов.
Однако, как бы с оглядкой Харальд ни наступал, левый край его бойцов весьма быстро выдавливал стоявших перед ним хорезмийцев во главе с Куйа-младшим и Сабри за Фанагорию. Тем более что они отходили и сами, теперь уже и по пожеланию Сабриэля. При этом при своём натиске Скьёльдунг не стремился вдавить зороастрийцев в земляной вал, а давал им уйти. Чему очень способствовали и приказы Сабри ал-ларисиям.
Уходить из города в этой его части хорезмийцы могли лишь двумя путями - через небольшие ворота и через сами укрепления, используя для этого заранее приготовленные лестницы и другие подручные средства, в том числе верёвки. И тех, и других по приказу Бузгара зороастрийцы в Фанагории и вокруг неё заготовили для себя загодя очень немало и сейчас умело их использовали.
Тем временем погода понемногу менялась. Пусть несильный, но упорный западный ветер всё дальше относил грозу на восток, и гром становился тише, а вспышки молний всё реже освещали небо над городом. Сначала над заливом появились первые тёмные прогалины среди облаков, затем их стало больше, и вскоре там показалась луна. Её свет ложился на воду широкими серебристыми дорожками, иногда скрывавшимися за проплывавшими облаками. Между ними постепенно проступали и звёзды. Гроза ещё шла дальше к востоку, но уже словно теряла силы, всё реже напоминая о себе далёкими вспышками и приглушённым рокотом.
Над Фанагорией небо тоже стало проясняться. Дождь прекратился, и теперь вода оставалась в основном под ногами - в лужах на улицах, у заграждений и в углублениях неровных мостовых, стекала с крыш и стен, блестела на оружии и доспехах. Воздух был наполнен сыростью, но сама ночь уже не казалась прежней. Врагам больше не нужна была вспышка молнии, чтобы хорошо увидеть того, с кем сражались. Теперь противники постоянно различали друг друга в лунном и звёздном свете.
Так же хорошо заметны стали и иудеи с их наёмниками, покидавшие город. Их путь наружу уже не скрывался темнотой, освещаясь лишь вспышками молний: бойцы Сабриэля и его ближайшего окружения один за другим, небольшими группами и целыми сотнями уходили из поселения, спускались с укреплений и удалялись от вала.
В узком проливе между островами с Таматархой и Фанагорией по-прежнему стояли суда северных германцев, почти неподвижные на тёмной воде. На западном берегу у окончания дорожной просеки оставались всадники сына бека Давида и визиря Куйа. Теперь они хорошо видели и драккары, и происходившее на иной стороне, а с воды можно было заметить движение людей на суше. Фанагория и её окрестности, ещё недавно почти скрытые за дождём и мраком, постепенно открывались ночи целиком.
Вместе с уходом грозы словно оживала и природа. В заливе продолжали охотиться дельфины, только теперь они были слышны и видны. Иногда у самой воды слышалось их короткое фырканье, а порой в чуть более тёмной её части стремительно проходившее изящное тело оставляло за собой светящийся, искрящийся след. В небе снова появились ночные птицы. Где-то далеко перекликались совы, иногда подавал голос филин, но вблизи эти хищники проходили почти бесшумно, высматривая добычу. С берега временами доносился волчий вой, ему отвечало тявканье шакалов. Вне большого поселения слышались и другие звуки ночной жизни - где-то заржала потревоженная лошадь, где-то отозвались коровы и быки, в зарослях раздалось недовольное похрюкивание кабанов. Иногда коротко и резко лаяла косуля.
Ничего из этого не имело отношения к бою, но всё это продолжало жить рядом с ним. Залив плескался у берегов, дельфины охотились в воде, звери и птицы занимались своими ночными делами, люди в отдалённых домах и поселениях выходили под навесы после дождя, проверяли скот и имущество. А над Фанагорией, всё ещё полной вооружённых воинов, крови и воды, становилось всё светлее от луны и звёзд. Гроза уходила дальше на восток, и ночь понемногу возвращала себе обычный вид, хотя в самом городе сражение ещё шло.
Когда ларисии во главе с Куйа-младшим и Сабри увидели, что викинги быстро теснят евреев по валу к небольшим воротам, которыми пока ещё хорезмийцы могли пользоваться, то они и здесь ускорили отступление, опасаясь остаться в западне. В другой части Фанагории, ближе к морю, русские, готы и балты, ведомые ярлом Эриком, также выдавливали за городской вал иудеев и их наёмников, которыми тут командовали сам Сабриэль и Бузгар.
В еврейских домах старинного поселения в эти мгновения оставались те, кто не участвовал в бою. Одни сидели в главных комнатах, прислушиваясь к доносившемуся с улиц шуму сражения, другие прятались во внутренних помещениях и старались держать детей подальше от окон и дверей. Где-то шептали молитвы, собравшись всей семьёй, а где-то иудеи молчали, не находя слов. Кто-то проверял запасы воды и еды, кто-то собирал в небольшие узлы самое необходимое, кто-то прятал деньги, украшения и торговые записи. Некоторые евреи по нескольку раз запирали и снова проверяли двери, хотя хорошо понимали, что крепкая задвижка едва ли остановит вооружённых людей, если те решат войти в дом. Иудейки успокаивали детей, укладывали на место разбросанные вещи, перевязывали случайные царапины, кормили стариков и делали всё то, что делали бы в обычную ночь, если бы не доносившийся грохот боя.
Бежать из Фанагории теперь было уже поздно. Главные ворота оказались в руках скандинавов, а через малые уходили воины Сабриэля, иные же выбирались наружу через укрепления, спускаясь по лестницам и верёвкам. Для мирных евреев эти пути были почти недоступны. Даже если бы кто-то решился бросить дом и имущество, пробраться через места, где ещё шло сражение, было слишком опасно. Поэтому семьи оставались там, где застала их ночь, и ждали, когда вооружённые люди придут уже к ним.
В богатых домах вместе со страхом появлялись и расчёты. Многие купцы знали Зигфрида, а кое-кто и Теодориха - младшего брата и сына герцога готов Теодемира, которых видели у города и в нём. Иудеи ведали об этих знатных восточных германцах достаточно, чтобы понимать: перед ними не те, кто ищет крови. Для них потомки Амала, а значит и Одина, были людьми расчёта и имели заметное влияние среди тех, кто ныне овладевал Фанагорией.
Значит, можно будет договориться и заплатить. Очень много - возможно, гораздо больше, чем хотелось бы, но всё-таки сохранить жизнь. Эта мысль переходила от одного дома к другому, хотя вслух о ней говорили не везде. Кто-то уже прикидывал, сколько серебра и золота сможет вынести из тайника, кто-то вспоминал знакомых готов и думал, через кого лучше сделать предложение, а кто-то понимал, что всё его богатство с трудом сравнится с тем, что потребуется для спасения семьи. И всё же сама возможность откупа была лучше полной безнадёжности.
Но успокаивала она лишь немного. Никто не знал, кто первым войдёт во двор, что потребуют победители и насколько быстро удастся найти Зигфрида или Теодориха. Никто не знал и того, как поведут себя обычные бойцы, если окажутся в доме раньше тех, кто мог бы их остановить. Поэтому евреи продолжали ждать, слушая каждый новый шум снаружи.
В одном дворе торговец ещё раз проверил спрятанный под камнями небольшой сундук. В другом иудейка собирала в узел одежду детей, хотя сама не знала, понадобится ли она им. Где-то старик сидел на скамье и перебирал в руках несколько серебряных монет, словно пытаясь по их весу понять, достаточно ли их для того, чтобы его оставили в покое. В ином доме хозяин шёпотом объяснял сыну, кому следует открыть дверь, если услышат знакомое имя. Кто-то смотрел в сторону улицы через щель между ставнями, а кто-то вообще не решался подойти к окну.
И почти в каждом дворе евреи ныне знали одно и то же: сражение уже не могло изменить их судьбу. За них больше не бились. Оставалось дождаться тех, кто победил, и попытаться сохранить себе и своим близким жизнь, часть имущества и хотя бы какую-то надежду на будущее.
А уход бека и его воинов всё ещё шёл из Фанагории.
Автор: Валерий Мясников
P.S. «Поисковик» евреев Пейджа и Брина не находит блог «Викинги против евреев. Атака по Великому Дону», размещённый в Блоггере этих евреев.
Следующая глава - 1vikingi.blogspot.com/2022/12/67.html
Комментарии
Отправить комментарий