Один
Викинги против евреев. Атака по Великому Дону. Один
(Новая редакция текста, 2026 год)
Сага «Викинги против евреев» («Vikings against Jews»)
Первая книга «Атака по Великому Дону»
(Великий Дон - русское название Северского Донца и ниже его впадения Дона в X (возможно, и ранее) - XIII веках)
Вторая половина сороковых годов восьмого века
Ночь уходила медленно. Над заливом ещё держалась тёмная синь, но на востоке она уже стала светлее, и вода начала отделяться от неба. На острове севернее суши с Фанагорией лагерь викингов оставался погружённым в полумрак. В палатках, под косыми навесами, а то и на открытом воздухе спали люди, на берегу и около него темнели суда. После ночного прихода серебристых облаков и Одина почти всё вокруг казалось непривычно тихим, словно земля ещё не успела вернуться к своему обычному состоянию.
Но не все в лагере спали. Часть готов во главе с Зигфридом работала. Он и его старший брат - Теодемир - умели готовиться к будущему, каким бы оно ни оказалось. Поэтому герцог прислал на своих латинских парусниках в лагерь алую краску и то, чем её наносить на паруса. И сейчас при свете костров восточные германцы писали на них на греческом огромными буквами одно простое слово - Один.
В главной церкви Фанагории уже шла утренняя служба. Протопресвитер Марк был почти спокоен, поскольку время волноваться ещё не пришло. Ночью его вызывал к себе бек и настаивал, чтобы после неё он сказал о том, что, какое бы явление ни было недавно на небе, в заливе и в городе, это - не пришествие Одина. Но на клирика шло воздействие и с другой стороны. Протопресвитер знал, что сын герцога готов - Теодорих - рядом со старинным поселением, что многие влиятельные греки и другие жители Фанагории с ним встречались и что он очень по-доброму предлагал им отдаляться от евреев. Поэтому настоятель не мог сказать прямо, что Одина не было. Марку нужно было сыграть тоньше, но для протопресвитера это было не впервой, поэтому он пока оставался почти спокоен.
Утренняя молитва иудеев в синагоге началась чуть позже. После неё раввин собирался заявить, что на небе и в городе не было Одина, а явилось нечто другое, необычное. Для Лазаря в этом не было сложности, но трудность была в другом. Он почти физически чувствовал, что значительная часть, если не большинство присутствующих, с недоверием относится к возможности Сабриэля и его воинов защитить Фанагорию.
Во время начала молитвы иудеев на востоке появилась первая бледная полоса. Она постепенно расширялась, и вместе с ней уходила ночь. Над водой ещё лежала лёгкая дымка, местами почти незаметная, и западный ветер, такой же слабый, как раньше, двигался с залива к суше. Он приносил запахи воды, водорослей, сырого песка и травы.
Потом край солнца показался над далёкой землёй.
Свет быстро распространился по заливу. Сначала он коснулся верхушек ив и других деревьев, затем лёг на крыши Фанагории, на стены и дороги, на конские спины в окрестностях города. Вода засверкала, и ночной залив превратился в широкое светлое пространство, по которому ветер гнал едва заметную рябь.
От лагеря руси к поселению шли драккары во главе с Кнудом, ярлом из юго-западных земель данов. На одном из кораблей был молодой рыжеволосый англ из Нортумбрии - Эдвард. Он закончил старинную школу в Эоворуике (сейчас - Йорк) и поэтому неплохо знал некоторые иудейские и христианские книги. Его владение скандинавским также было на славу, и северным и другим германцам нравилось, когда он рассказывал им об Аврааме, Сарре, Моисее и иных евреях из их писаний, излагая так, что слушатели лежали вповалку от смеха. Но сейчас, ранним утром, им было ещё не до веселья, хотя кое-кто из них и улыбался, ведь на парусах их судов было написано - Один - и значит, вскоре их врагам придётся ещё призадуматься.
На судах Кнуда плыли разные люди - даны, фризы, несколько франков, саксы из Германии и немного из Британии, как оттуда же были и англы. Как они собрались вместе, многие из них и сами не очень понимали, но во всех них жила тяга к богатой добыче и дальним дорогам.
Вскоре вместе с солнцем ожили птицы. Над водой закричали чайки, одна за другой проносясь над берегом и заливом. Они опускались почти к самой воде, внезапно меняли направление и снова взмывали вверх. Другие птицы держались ближе к берегу, садились на кусты и деревья, перелетали с места на место и тоже искали добычу.
В заливе охотились дельфины. Они появлялись то здесь, то там, разрезая воду серыми спинами. Иногда некоторые из них стремительно выскакивали из воды, на мгновение зависали над волной и с плеском исчезали. Среди них были самки с недавно появившимися детёнышами. Ныне им требовалось особенно много пищи, и взрослые дельфины не давали рыбьим стаям уйти далеко. Они ныряли, расходились в стороны, вновь сближались и преследовали добычу в прозрачной воде залива.
От Фанагории на запад вдоль берега и чуть дальше от него шли тысячи рабов-склавин (позже их назовут словенами, а затем - Иннокентий Гизель - славянами). По бокам неших двигались конные иудеи и их степные наёмники, сейчас почти исключительно из чёрных болгар. Несколько десятков невольников тянули за собой лодки с вёслами в них. Возглавлял шествие тудун Биньямин.
Хорезмийцы Бузгара, предупреждённые евреями за несколько часов до начала движения рабов, чуть ранее спешно свернули северную часть своего стана и ушли дальше вглубь острова. Склавинов же заранее уведомили, что сегодня бек дарует им свободу. У Сабриэля не было иного выхода. Ведь большинство невольников было из балтов. Их язык склавинизировался уже в рабстве. Вместе со скандинавами были их вольные соплеменники, и бек опасался помощи тех, кто был в кабале северным германцам.
Вскоре догнавший невольников в окружении охраны Сабриэль отпустил их. Это произошло на берегу пролива между островами с Фанагорией и Таматархой. По повелению бека рабам выделили немного пищи и лодки, при помощи которых глава иудеев предложил склавинам переправиться на другой берег. Сабриэль заявил, что та земля больше и на ней пока нет войны, так что освобождённым будет проще на ней устроиться. Его расчёт был прост - создать викингам сложности в проливе с помощью невольников. Для того чтобы был круговорот лодок между островами, он отпустил даже приближённых рабов, которые не хотели уходить. С ними у бека была своя договорённость, которая касалась и переправы.
Солнце поднималось выше, и тепло становилось всё ощутимее. Обычные облака, исчезавшие ночью, вновь начали появляться на небе. Они шли с запада отдельными обрывками, белыми и светло-серыми, не закрывая небо целиком. Между ними свободно проходил солнечный свет, и солнце продолжало нагревать землю.
К середине утра Фанагория уже вся проснулась. На улицах становилось больше людей, у домов начиналось движение, из окрестностей доносились голоса. Вокруг города паслись табуны. Было много лошадей зороастрийцев, чёрных болгар и других наёмников евреев, как хватало и коней иудеев и иных жителей поселения. Животные стояли группами, щипали траву, иногда переходили с места на место.
Война изменила привычный вид окрестностей. Там, где раньше можно было чаще увидеть коров, овец, свиней, коз и домашних птиц, теперь господствовали кони. Но и старых обитателей стало лишь немногим меньше из-за угнанных подальше или пошедших под нож, так что трава вокруг Фанагории быстро уничтожалась.
Но сейчас жителям было не до неё. Один вернулся. Его имя горело алой краской на парусах драккаров и латинских кораблей готов, неспешно кругами проплывавших у города. Особенно нервничали евреи. Возвратившийся в поселение Сабриэль призвал жителей собраться на главной площади. Сначала к пришедшим обратился Лазарь, который уверял, что, какое бы явление ни было ночью, это был не Один.
Вслед за раввином по желанию бека выступили протопресвитер Марк и сын визиря Куйа-младший. Казалось бы, они говорили так, как хотел бек. Но и настоятель, и ал-ларисий были изощрёнными и блестяще владели словами и жестами. И поэтому горожане и наёмные воины иудеев во время их выступлений ещё сильнее склонились к тому, что ночью на небе и в Фанагории был Один. К тому же об этом кричали паруса судов, которые хорошо виднелись со многих участков площади и о которых не давала забыть память. Как бы ни был искусен Сабриэль, чьё слово заключало собрание, его речь уже ничего не могла изменить. Один был в городе и, может быть, и сейчас в нём.
К полудню солнце поднялось выше. Тени стали короткими, трава побледнела под жаром, а над дорогами и открытыми местами появилось лёгкое марево. Но западный ветер всё ещё шёл. Он почти не чувствовался в глубине суши, зато у залива приносил желанную прохладу. На берегу жара переносилась легче: вода блестела на солнце, волны лениво набегали на сушу, а дуновение шевелило траву и листья кустарников и деревьев.
От Фанагории к русскому лагерю на обед подходили суда Ранвера и Харальда, которые сами взглянули, что происходит в городе. В эти мгновения с одной из ив на берегу залива сорвался вниз морской орёл (белохвостый орлан). Крылья полностью раскрылись над самой водой, когти ушли вперёд, и крупная рыба оказалась в воздухе. Одна из птиц Одина тоже хорошо пообедает, как и скандинавы.
Автор: Валерий Мясников
P.S. «Поисковик» евреев Пейджа и Брина не находит блог «Викинги против евреев. Атака по Великому Дону», размещённый в Блоггере этих евреев.
Следующая глава - 1vikingi.blogspot.com/2022/12/70.html
Предыдущая глава - 1vikingi.blogspot.com/2022/12/72.html
Комментарии
Отправить комментарий