Река

Викинги против евреев. Атака по Великому Дону. Река   

(Новая редакция текста, 2026 год)

Сага «Викинги против евреев» («Vikings against Jews»)

Первая книга «Атака по Великому Дону»

(Великий Дон - русское название Северского Донца и ниже его впадения Дона в X (возможно, и ранее) - XIII веках)

Двенадцатая глава «Река» 

Вторая половина сороковых годов восьмого века

На фото - золотой орёл (беркут), авторы снимков - Эдуардо Ролим и Птицы Гилгит-Балтистана, файлы доступны по лицензиям - creativecommons.org/licenses/by-sa/3.0/deed.en и

creativecommons.org/licenses/by-sa/2.0/deed.en, изображения мной изменены

Ночь над степью не наступила сразу - она сошла медленно, как тень, разлитая по земле. Сначала потускнело небо, затем погасли дальние очертания, и только широкая лента реки ещё держала в себе слабый остаток света. Дон лежал перед ними тёмной, почти спокойной силой - не бурной, не рвущейся, но тяжёлой и довольно глубокой, как дыхание самой земли. 

Они вышли к воде молча. Брутен первым подвёл скакуна к кромке, остановился лишь на миг - не раздумывая, а словно прислушиваясь. Река не шумела, не предупреждала, не отпугивала. Она просто была - широкой, сильной и необходимой. Балт легко соскользнул в воду, держась за гриву. Конь шагнул с ним ещё раз, и ещё - и вдруг земля под копытами ушла, и тёмная гладь сомкнулась вокруг их тел. 

За ними, почти без задержки, пошли остальные. Лошади входили в воду одна за другой - без суеты, без ржания, лишь с тихим всплеском. Они уже знали этих людей. За дни их бегства среди степной травы и переправ через речки, под вой волков, скакуны почувствовали главное: держаться рядом - значит жить. И потому теперь, когда первый ушёл со своим конём в реку, остальные лошади последовали за ними, не колеблясь. 

Конрад шёл последним. Он обернулся лишь раз - туда, где оставалась степь, где в темноте уже почти ничего нельзя было различить, но где всё ещё лежала опасность. Потом шагнул в воду. Прохлада сразу поднялась к груди, к плечам, но он не замедлил движения. Скакун рядом с ним ещё чувствовал дно, потом поплыл - и течение мягко, но настойчиво потянуло их вниз. 

Река несла. Не резко, не с силой удара - а как влечёт тяжёлое, уверенное движение, против которого нельзя спорить, но с которым можно работать. Люди держались у грив, направляли, выравнивали, не давая табуну растянуться. В темноте слышалось только дыхание, редкие всплески и тихое фырканье. 

Над ними уже стояло чуть светящееся небо. Месяц вышел из-за облаков, тонкий и холодный, и звёзды вокруг него были яркими, как острые искры. Их свет ложился на воду редкими бликами, и река казалась не чёрной, а глубоко тёмно-серебристой. 

Где-то в вышине бесшумно прошёл филин. Чуть ниже мелькнули быстрые, резкие тени летучих мышей. Они пролетали близко, почти касаясь воды, но не задерживались - люди и кони были для них чем-то во многом чужим, не имеющим особого значения. 

С берега, который остался позади, донёсся вой. Протяжный, тянущийся, срывающийся - и сразу же ответ ему пришёл с другой стороны. Волки перекликались через реку, и на миг показалось, что звук идёт прямо из воды, из самой её глубины. Несколько лошадей напряглись, вздрогнули, но люди не изменили ни движения, ни дыхания - и это спокойствие передалось табуну. Напряжение ушло так же быстро, как возникло. 

Где-то в стороне коротко, зло затявкал шакал - и тут же стих, словно сам понял, что лишнее. Течение уводило их чуть ниже, чем хотелось, но это уже не имело особого значения. В воде не было ни дальности, ни времени - только движение вперёд. Дон оставался сильным, полным, но не враждебным. Он принимал их и пропускал. 

И вот - почти незаметно - всё изменилось. Конь около Брутена чуть встрепенулся, коснувшись дна. Сначала осторожно, затем увереннее он сделал шаг, другой. Вода уже не поднималась к груди - она отступала. Восточный балт выпрямился, отпустил гриву и встал на ноги. Под ногами был песок - мягкий, уходящий, но настоящий. 

Он вывел скакуна на берег. Один за другим, тяжело дыша, выбирались остальные. Вода стекала с их тел, с грив, с одежды людей. Конрад, как и в начале, плыл последним, держась за шею своего коня, и, когда его ноги коснулись дна, сакс на мгновение задержался - словно проверяя, что это не случайность. Но земля была довольно устойчивой, и он пошёл вперёд. 

Берег внешне казался не особо приветливее реки. За узкой полосой песка начинался дёрн, а за ним поднималась почти сплошная стена - переплетённые ветви ежевики, хмеля, густой ивняк. 

Они попробовали пройти прямо - и почти сразу остановились. Здесь нельзя было идти. Пришлось двигаться выше, вдоль воды, пока не нашлась узкая, едва заметная тропа - звериная, протоптанная осторожными копытами и лапами. Они свернули туда. 

Лес принял их иначе, чем степь. Ивы стояли густо, с тёмными, свисающими кронами. Между ними тянулись ольха, вяз, выше поднимались тополя, а ещё дальше, в темноте, угадывались дубы. Подлесок был плотным, живым, и каждый шаг отзывался шорохом. Птицы вспархивали с недовольным криком, кто-то мелкий и быстрый метался в траве. 

Чуть в стороне тяжело хрюкнула кабаниха. Она вышла почти к самой тропе, заслонив собой выводок. На миг её глаза блеснули в темноте - настороженно, зло. Но запах, шум, присутствие людей и лошадей сделали своё. 

Кабаниха отступила, резко повернулась, и через мгновение вся её семья уже исчезала в густоте, ломая ветви и поднимая короткую тревогу. 

Лес быстро поглотил всё. И реку, и степь, и тот берег, где остался вой. Только влажный запах воды ещё держался в воздухе, да тяжёлое дыхание людей и скакунов напоминало о переправе. 

Они были уже по эту сторону. От евреев и зависимых от них чёрных болгар Конрад и Брутен по крайней мере на какое-то время ушли. Иудейский беканат остался на западном берегу Дона, а германец и балт были на восточном, в Хазарском каганате. 

Друзья быстро переоделись в сухое, которое у них было в закрытых кожаных мешках, а затем осторожно стали пробираться назад - по тропе к берегу. Брутен вновь двигался впереди, ведь это была почти его родная земля. Они повернули, потому что следующей сложностью после погони стали комары и другие насекомые в пойменном лесу. Под защитой чащи или её тени беглецы искали такое место поближе к воде, где полосы высокого кустарника и деревьев скрыли бы их от взглядов врагов с другой стороны, а участки песка дали бы разгуляться над ними ветру, который бы сдувал гнус. 

К счастью для вестфала и восточного балта многое складывалось в их пользу. Чуть выше был изгиб Дона, обращённый к юго-западу, и немного крепчающий поток воздуха с той же стороны относил насекомых с понравившегося Брутену и Конраду места в лес. И дело наконец-то дошло до первого настоящего привала за несколько суток после побега. Скакуны нашли траву поблизости, у следующей полосы кустарника: там была и вода, и кони теперь отдыхали - одни опустившись на землю, а другие стоя. Люди, подыскав ещё чуть более закрытое место от взглядов с другой стороны реки, развели небольшой огонь, расположившись у него и поужинав своими припасами. 

Костёр у них был весьма скрытый. Он не освещал кустарники и лес, а лишь выхватывал из темноты ближайшее: край попоны, колено, рукоять ножа, влажный бок лошади, когда та подходила ближе и, фыркнув, снова сдвигалась в тень. 

Балт, который отдыхал первым, уснул быстро, почти сразу после того, как лёг. Сакс сидел, подперев спиной низкий ствол, и смотрел не на огонь - дальше, туда, где тьма уже не имела очертаний. Птицы давно умолкли. С дальнего берега Дона звук больше не доходил. Там осталась степь и вместе с ней - то, от чего они ушли. 

Конрад не заметил, как прошло время. Только когда угли стали гаснуть быстрее, а холод под плащом сделался ощутимее, германец наклонился, добавил веток - осторожно, чтобы не дать лишнего света, - и тогда Брутен открыл глаза. Без вопроса, без слова. Восточный балт просто поднялся, будто и не спал вовсе, и вестфал понял - пора. Они поменялись местами так же молча. Теперь уже Брутен сел у огня, а Конрад лёг, натянув плащ до самого подбородка. 

За время отдыха они бодрствовали по два раза. К утру воздух стал светлее, постепенно проявился берег - песок, тропа, следы. Завтрак был коротким. Вяленое мясо, лепёшки, немного сыра, орехи, глотки вина, разбавленного водой. Лук и чеснок - чтобы разогнать сон, чтобы кровь пошла быстрее, и к окончанию  добавили мёда. Ели не спеша, но и без промедления - как делают люди, которые знают цену времени. Костёр затушили, разметали следы, землю пригладили ветками. 

Часть скакунов была на ногах. Те, что лежали, встали тяжело, но без упрямства. Люди тоже отдохнули - достаточно, чтобы снова двигаться. Вскоре германец и балт оказались в сёдлах. Земля под копытами была упругой, местами мягкой, но не вязкой. Конрад и Брутен вышли к границе леса, оставляя его слева, степь - справа, и между ними лежала та самая узкая полоса, где можно было идти быстро, не теряя укрытия. Они двигались на север, понемногу забирая на запад, шли вверх вдоль Дона. 

Солнце поднялось выше, и вместе с ним ожил воздух. Вскоре в небе появился золотой орёл (беркут). Сакс взглянул на него, задержал взгляд на мгновение и отвёл. Восточный балт тоже посмотрел - коротко. Путь оставался перед ними - не в небе, а на земле.

Автор: Валерий Мясников, один из моих аккаунтов в Х (бывшем Твиттере) - «The Vikings beat the Jews near the Black Sea II (@Vikings_Rus747) / X (twitter.com)» (Викинги били евреев у Чёрного моря II), другой аккаунт в Х - «The Vikings beat the Jews near the Black Sea (@Rurik_Rorik) / X (twitter.com)» (Викинги били евреев у Чёрного моря).

P.S. «Поисковик» евреев Пейджа и Брина блокирует блог «Викинги против евреев. Атака по Великому Дону», размещённый в Блоггере этих евреев, при этом некоторые из глав прячут даже в самом этом ресурсе. У евреев Пейджа и Брина бьются за захват евреями и марксистами из КПК США и мира (как бьются и у еврея Цукерберга), поэтому «поисковик» Брина и Пейджа банит блог «Викинги против евреев. Атака по Великому Дону», поэтому у них используют и другие способы борьбы против этого блога.

Следующая глава - 1vikingi.blogspot.com/2022/12/88.html

Предыдущая глава - 1vikingi.blogspot.com/2022/12/90.html